Во время трёхчасового разговора на подкасте Iblis Manifestations основатель ICED EARTH JON SCHAFFER подробно рассказал о своём опыте, связанном с событиями шестого января и всем, что за этим последовало. В октябре 2024 года Schaffer получил три года условного срока, 120 часов общественных работ, а также штраф и компенсационные выплаты. Позже он оказался среди примерно 1500 человек, помилованных президентом Дональдом Трампом. Отвечая на вопрос, вынес ли он какие-то новые уроки о человеческой природе, Jon сказал: «Ну, если честно, самое главное — я не думаю, что узнал что-то принципиально новое о людях. И, наверное, потому что мне повезло — я десятилетиями ездил по миру, встречал самых разных людей, и в целом у меня уже было понимание. Но лично для меня это был процесс роста. Настоящий плавильный котёл, без всяких сомнений. Такая штука, которая могла развернуться вообще в любую сторону. Многие люди, прошедшие через эти события, были просто уничтожены. Были случаи самоубийств. И даже парни, у которых были всего лишь проступки, тянувшие на простую административку, они ломались — из-за того, как всё это раздувалось и демонизировалось в медиа… Когда начинают говорить, что это хуже 9/11 или хуже Пёрл-Харбор — ну камон, это уже безумие. Такая риторика только обесценивает реальные трагедии. Так что нет, о человеческой природе я ничего нового не узнал — скорее о себе. Это был огромный процесс внутреннего роста. Когда меня закрыли, я был, мягко говоря, взбешён. Но потом это начало спадать. Хотя уровень ПТСР, конечно, я заработал серьёзный. Думаю, я до сих пор с этим работаю, но уже не так… не знаю, как объяснить. Если честно, самое главное, что помогло мне пройти через всё это — это мои отношения с ИИсусом. И я уверен, если бы у меня не было их ещё с детства, я, возможно, вообще не смог с этим справиться». Вспоминая время под стражей, Schaffer рассказал: «Я провёл три месяца в четырёх разных местах. И это было жёстко. Особенно в окружных тюрьмах — по сравнению с федеральной тюрьмой, куда меня потом перевели. В федеральной тюрьме у тебя хотя бы есть гарантированный час прогулки, ты можешь выключить свет в камере. А в прочих — это был настоящий ад. Самое тяжелое место — старая тюрьма округа Marion, которую уже фактически списали. Они её не обслуживали, потому что строили новую систему. Там было просто отвратительно: холод, яркий свет 24/7. Я был рядом с блоком для суицидников примерно пять недель — ну, как “примерно”… ты там вообще теряешь ощущение времени, потому что не видишь дневного света. И ты постоянно слышишь чьи-то крики, разговоры с самим собой, людей с расстройствами личности — всё это попадает прямо в твою камеру. Это как будто ты попал в лечебницу Аркхема. В итоге - Полная депривация сна. Но был один охранник — он подошёл и просто просунул мне под дверь какие-то листы и сказал: “Держись, брат”. Это был текст из писания про Даниила во рву со львами. Я прочитал, потом попросил Библию — это была единственная книга, которую мне могли дать. Нас лишили доступа к библиотеке, даже к юридической — хотя это вообще-то конституционное право. Очень много прав тогда просто выкинули в мусор. Когда меня перевели в D.C., стало чуть лучше — я смог получить книги. Мой адвокат, мой друг Marc, посоветовал несколько, моя девушка их заказала. Но в самом начале у меня была только Библия, и я сосредоточился именно на словах ИИсуса — не на всём тексте, а именно на его словах. И это начало откликаться внутри. Но я не сразу “въехал”. Настоящее изменение произошло где-то через год после освобождения. И оно было постепенным. Но в какой-то момент пришло ощущение такого покоя… я не могу это объяснить. Это было нечто сверхъестественное. И чем глубже становятся эти отношения, тем больше этого покоя. Больше внутренней устойчивости. И уже без той злости на ситуацию. Да, со мной поступили несправедливо. Но, блин, в истории человечества были миллиарды несправедливостей. Я не собираюсь сидеть и рыдать по этому поводу. Это бессмысленно. Прямо сейчас по всему миру происходят куда более ужасные вещи. Но я понимаю, что это вне моего контроля. И что — мне каждый раз впадать в ярость? Особенно когда речь идёт о детях, преступлениях против детей… вот это меня реально выбивает из колеи. Как отца, как человека. Это для меня красная линия. Даже в тюрьме есть свой кодекс — и такие люди там долго не живут. Вот это, наверное, единственное, что может реально поднять во мне злость. Всё остальное — я стал гораздо спокойнее. И я уже не уверен, это я контролирую эмоции или это мои отношения с Христом дали мне возможность видеть шире и понимать греховную природу человека. Но я точно стал более прощающим. Потому что, когда начинаешь видеть общую картину, понимаешь, что ты сам тоже не без греха. Я тоже ошибался. Все ошибаются. Так с какого хрена я буду ставить себя на пьедестал и судить всех подряд? Ну, кроме темы с детьми — это отдельная история. Но во всём остальном у меня появился уровень прощения, которого раньше не было. Не то чтобы я не прощал людей раньше — но не так. Не до конца. Не с тем, чтобы реально отпустить. Даже с родителями. Есть такой парень, он ведет ток-шоу, Jesse Lee Peterson — он говорит: “Ты должен простить свою мать. Ты должен простить родителей”. И это у меня засело в голове. Я начал думать: а держу ли я обиды? И понял — да, держу. Я пошёл на могилу к отцу, простил его, извинился за свои суждения. Хотя я его любил — он был у меня шафером на свадьбе. Но с мамой были свои моменты. Мы были близки, но всё равно… Я позвонил ей — и, слава Богу, сделал это до её смерти — и сказал: “Мам, прости, что я тебя судил. И я тебя прощаю за всё”. Это были не просто слова. Я реально это чувствовал. Сначала это была идея — после слов Jesse. А потом это как будто стало внутренним убеждением. И когда я это сделал — вот тогда пришёл настоящий покой. Это был первый шаг на моём пути». Говоря о том, как он изменился, Schaffer отметил: «Я начал больше слушать внутренние убеждения. Да, инстинкты часто обманывают, но есть что-то глубже — и когда я следую этому, происходит рост. Я сейчас гораздо ближе к состоянию внутреннего покоя. Не идеал, но близко. Потому что я не позволяю вещам выбивать меня из равновесия. Мой друг Marc дал мне почитать книгу The 7 Habits of Highly Effective People, и там есть мысль: твоя реакция — это твоя сила. Это твоя свобода. Как ты реагируешь на то, что происходит — вот что важно. Если ты вспыхиваешь из-за ерунды — типа кто-то тебя подрезал на дороге — это может закончиться очень плохо. Так что, возможно, нужно пройти через что-то настолько тяжёлое, чтобы перестроить своё мышление. Я больше не бешусь за рулём. Кто-то подрезал — да и хрен с ним. Почему я должен отдавать этому силу разрушать мой покой? Я не буду. Сейчас меня реально может задеть только одно — когда речь идёт о насилии над детьми, особенно когда в этом замешаны влиятельные люди. Вот это бесит. И если говорить о том, что могло бы реально помочь обществу — это ответственность. Люди у власти должны отвечать за свои действия. Потому что сейчас у людей ощущение, что система против них. Если бы было ощущение справедливости — что неважно, кто ты и сколько у тебя денег — закон один для всех — это бы реально снизило напряжение. Люди начали бы снова верить системе». Schaffer изначально проходил по шести обвинениям, включая применение насилия и использование перцового спрея против полиции, но в итоге признал себя виновным по двум пунктам: воспрепятствование официальной процедуре Конгресса и незаконное проникновение на территорию Капитолия с опасным предметом.