 |
  |
все новости группы
|  |
31 май 2026
MIKE TRAMP: «У рок-н-ролла нет срока годности»
«Это просто одно из тех событий… С тех пор как [у WHITE LION] “Wait” и “When The Children Cry” попали в эфиры, прошло очень много времени. Группа распалась в ’91-м. А с 1991-го прошло уже дофига времени, и все это время я остаюсь активным автором песен, артистом и т.д и т.п. Я этим живу. Люди, которые строят дома, строят дома. Так что да, у меня вышло много альбомов. Конечно, по пути многое изменилось — радио и MTV в итоге стали совсем другими, поэтому когда артист из 80-х выпускает сольные альбомы в 2000-х и позднее, об этом знает не так уж много людей в мире. И поэтому долгие-долгие годы я мотался из одного конца света в другой с сумкой, набитой CD и футболками, а в другой руке у меня была акустическая гитара, и я просто нес свою музыку людям. Так оно и было. Это как фильм с Jeff Bridges — “Crazy Heart”. Просто одна из подобных историй: ты не останавливаешься только потому, что платформа, на которую ты раньше рассчитывал, больше тебя не приглашает. Нужно продолжать идти вперед. В этом году у меня, кстати, 50-летие [музыкальной карьеры], и именно этим я занимаюсь уже 50 лет — рок-н-роллом».
На вопрос, думал ли он пятьдесят лет назад, что будет заниматься этим и спустя полвека, 65-летний Tramp ответил:
«Ну, когда я в 15 с половиной лет пришел в свою первую группу, бросил школу без диплома и съехал из маминой маленькой квартиры — это был ’76-й. WHITE LION выпустили “Pride” только 11 лет спустя. Я проехал из Дании через всю Европу и в итоге оказался в Нью-Йорке в 1982 году, где и собрал WHITE LION. И, полагаю, тогда я просто жил день за днем и двигался дальше, особо ни о чем не задумываясь…
Недавно я был на концерте, и ко мне подошел один молодой парень. Он был со своим отцом, и отец меня узнал. Так вот, парень подходит и спрашивает: “Есть какой-нибудь совет для молодого музыканта?” И я на секунду завис и говорю: “Ох, парень…” А потом сказал: “Не ставь срок годности”. У рок-н-ролла нет срока годности. Если ты входишь в это дело с мыслью, что обязан добиться успеха за первые три с половиной года, — ты уже труп. Так что когда я во все это ввязался, я воспринимал это как билет в один конец — просто движение вперед, независимо от того, сколько раз тебя занесет по кругу. Но нет, я понятия не имел. Я понятия не имел, когда кто-то поставил [AC/DC] “It’s A Long Way To The Top If You Wanna Rock ’N’ Roll” в ’76-м, что в 1988-м я буду три месяца гастролировать с AC/DC. Нет, я вообще ничего не предполагал. Я просто просыпался каждый день и думал: “Ну что, посмотрим, что готовит день сегодняшний?”
Но при всем при этом был, конечно, пласт 80-х — мы всегда возвращаемся к 80-м, потому что это были крутые годы: все было ярким, громким, повсюду, — когда мы, возможно, немного потеряли ощущение того, что вообще-то мы артисты, а не какие-то пилоты реактивных истребителей, летящие на скорости света. А потом дым рассеивается, ты просыпаешься, сидишь в комнате в полной тишине и начинаешь задумываться… И это, конечно, был процесс длиной лет в 10–15, пока я к этому приходил. В итоге ты понимаешь простую вещь: ты артист, и это твоя профессия. Неважно, играешь ты для пяти человек или для 50 тысяч — по сути, ты делаешь одно и то же. Да, на больших шоу ты поднимаешь руки выше и сцена побольше, но ты все тот же человек.
И когда у тебя больше нет контракта с лейблом и ты уже не продаешь тонны футболок и всего такого, ты все равно остаешься артистом, который сидит с гитарой или за пианино. А сейчас мы вообще сидим у себя в домашних студиях и просто… Вот прямо перед тем, как начать с тобой говорить, я думал: черт, как же мне не хватает того ощущения, когда в четыре часа дня ты встречаешься с ребятами на репетиционной базе. Сначала можно выпить холодного пива, а потом начать играть музыку и все такое. Этого больше нет. Сейчас я встречаю свою группу уже в аэропорту, потом мы едем на концерт, все знают песни, выступаем — и по домам. Кто-то идет косить газон, кто-то чинит трубу, а кто-то даже не знает, как пользоваться гаечным ключом. Но вся эта прекрасная штука, которую я называю “погоня была лучше добычи”, — ее больше Н-Е-Т. Она давно исчезла. И именно по этому я скучаю сильнее всего.
Я не скучаю по тому, что больше не получаю платиновые пластинки. Хотя, конечно, лишние деньги на счету никому бы не помешали. Но для нас все дело было именно в погоне. И я уверен, что большинство моих товарищей по рок-н-роллу сказали бы то же самое. Потому что то, что у нас есть сейчас, — это уже не что-то особенное. Мы просто цепляемся за то, что осталось. Но когда я выхожу на сцену, я все равно хочу дать людям, которые пришли в тот вечер, максимум того, что могу».
|
|
![=]](/img/news-bord-shr.gif) |
Дания
( 1 )
Вы можете зарегистрироваться на сайте или залогиниться через социальные сети (иконки вверху сайта).
отличный аргумент, чтобы кормить быдло тухлой просрочкой) весь рок протух уже к середине 70-х, не зря же Фрипп ливнул оттедова.